Памяти Файнберга

«Горчинка хвои на твоих губах…»

Строка в заглавии – из стихов Александра Файнберга. Читайте о нем воспоминания Владимира Баграмова и, конечно же, стихи самого Александра Аркадьевича.

А было так… Осень начала 80-х. По Скверу хмуро бродит ноябрь, сгребает остатки листьев в дворницкий подол и ворчит порывами ветра, капает дождь. Бегу, злой как собака – поругался в театре с одним из «корифеев», учил, как надо играть. Хорошенькое начало – первая репетиция и первая основательная ругачка! Настроение – противное, куртку забыл в театре, и капли дождя ловко залетают за шиворот вельветовой рубашки. Перебегаю улицу, вслед гудят машины, летит ненормативная лексика. Плевать! Дождь припустил сильнее, вбегаю в особняк с колоннами, двери приоткрыты, табличка «Союз писателей…»

В вестибюле у окна стоят двое – почти одинакового роста. Тот, кто слева, – средних лет, немыслимой голубизны глаза, лохматые, неопределенного цвета волосы, трехдневная щетина,- с улыбкой щурится на меня, неизвестно чему кивает. Справа – хмурый, кривит рот – я ему, явно, не понравился, шевелит кустистыми бровями. Оба дымят, как паровозы.

- Откуда принесло? – хриплым голосом спрашивает небритый мужик.
- Туалета здесь нет! – злорадно усмехается его хмурый собеседник.
- Перебьюсь, – отвечаю, – дождь вот….

Зависеть от себя – счастливый случай

Прощальные строки

Александр Файнберг

* * *

Я жил, ещё ни в чём не виноват,
шпана вихрастая с глазами цвета неба.
Я брал подшипники, мастырил самокат
и в магазин соседний мчал за хлебом.

Но вот уходят мама и отец.
Глаза мои на кладбище бледнеют.
Я сердцем чую, что и мне конец
придёт в свой срок по Божьему веленью.

Я вижу – тени чьи-то по лицу,
и грузовик, венками весь загружен,
везёт меня и к маме, и к отцу
в том ящике, что пахнет свежей стружкой.

Не призовут меня на Высший Суд.
Мои стихи не тянут на скрижали.
Кто плачет? А никто. Поминок ждут,
в глазах печаль и скорбь изображая.

И лишь один драчун – дворовый царь, –
не зная, где поэзия, где проза,
на самокате мчит за мной пацан
и рукавами утирает слёзы.

«Сонет – стремительное чудо»

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ПОЭТЕ, И НЕ ТОЛЬКО О НЕМ

Софья ТАРБЕЕВА

Частенько отправляюсь я на городские книжные развалы: иногда с практическим смыслом – присмотреть что-нибудь для стремительно развивающейся внучки, иногда просто так, с чисто ознакомительной целью, как бы на вернисаж. Надо сказать, книжные базары – идеальное место для размышлений, особенно при наличии повода.

Стихи разных лет

ТРОЙКА ВОРОНЫХ

Я вбит в скалу.
Ни мертв, ни жив.
Три лошади
летят в обрыв.
Три лучших вороных.
Со скал.
Крылач.
Коралловый.
Гудал.
И ребра с хрустом
пополам.
И ходит
эхо
по горам.
В ущелье.
Вниз.
Об скалы.
Лбами.
Хребтами камни выбивают.
И ржут.
И мхи ночные кроют
горячей лошадиной кровью.

Песни

ФЛЕЙТИСТ

Там, где качаются кувшинки,
Где бродит ветер по воде,
Флейтист, живущий в камышинке,
Поёт мигающей звезде.
Поёт легко, поёт, как дышит,
Года, века – давным-давно.
А то, что мы его не слышим,
Ему, флейтисту всё равно.

Качнёт пустую лодку лето,
Плеснёт осока о корму.
Поёт невидимая флейта
Неведомое никому.
Там, где качаются кувшинки,
Где бродит ветер по воде,
Флейтист, живущий в камышинке,
Поёт мигающей звезде.

Я умру, и это сбудется – над землёю волны лунные по-другому заволнуются….

Пишет дама, давно уехавшая из Ташкента. Ссылку дать не могу, ее журнал под замком, только для друзей. Разрешение на цитирование получено.

Мне рассказали  вчера вечером , что в Ташкенте 14 октября умер поэт Александр Файнберг. 2 ноября ему исполнилось бы 70. Две недели не дожил до юбилея, до получения Государственной премии Узбекистана, несколько дней не дотянул до выхода своего двухтомника.
В республике был только один поэт, пишущий по-русски, имевший официальное звание Народного поэта Узбекистана.
Теперь нет ни одного. А ему не могли не дать, потому что там он был единственным настоящим поэтом, и не признать это было невозможно. Его под конец и Россия оценила – наградила Пушкинской медалью два года назад.

Сонеты Александра Файнберга на узбекском языке

Ватан
Қуёшли тўртбурчак далалардан то
Тизма тоғларгача чўзилган Ватан-
Йўлларнинг гирдида бўлиб гиргитон
Гумбаздек тераклар турарлар қатор.

Далаларни кездим қадамма-қадам,
Теодолит кўтариб, ўлчадим таноб.
Лойсувоқ уйларда симирдим чалоб,
Эшиксиз ҳовлилар очиқдир мудом.

Мушфиқ юрт. Шу ерда наслу насабим,
Шунда эрур менинг хоким, туробим.
Ҳой, Европа! Сени танимайман ҳам.

Мағрур парвоз этар бургут фалакда.
Ўт тишладим. Лабда шўр кўз ёш. Бу дам
Ҳам дардни,
ҳам бахтни туйдим юракда.

Струна рубайята

Поэма

Вступление для европейца

Европа, ты еще не поняла,
что означает слово «домулла».
Займись ликбезом, старая галоша,
пока от лавров дуба не дала.

Я что вбиваю в голову твою?
А то, что в голубом моём краю
лишь мудрых величают домуллою.
Как домулла, с тобой я говорю.

Блаженны, кто себя не потерял

*     *     *

На землях этой сдвинутой страны
лишь тени от Любви, Надежды, Веры.
По ним, рыча, несутся БэТээРы,
как дикие и злые кабаны.

А в воздухе дыхание весны.
Но не дожить до лета офицерам.
Что ж, генерал, ты делаешь карьеру
на мальчиках, виновных без вины?

Горят штабов гнилые шапито.
За что война — не ведает никто
ни на Кавказе, ни в кремлёвской башне.

Гнетёт бесчестье. Тошно от стыда.
Товарищи, мне в вашем доме страшно.
Мне страшно в вашем доме, господа.